Крепость Пор-Бажин и ее историческое значение

Российский проект по изучению и реконструкции уйгурской крепости «Пор-Бажин» на территории Тувы вызвал большой интерес уйгурской общественности Казахстана. Безусловно, любой проект, нацеленный на изучение древностей Центральной Азии, заслуживает всяческого одобрения, поэтому вполне понятно желание уйгурских организаций и уйгурской интеллигенции нашей республики не только быть в курсе реализации проекта по изучению и реставрации памятника культуры древних уйгуров на территории Тувы, но и принять участие в нем. Оживленные обсуждения этого интересного и очень важного проекта, как бывает в таких случаях, несколько затенили сам исторический памятник, о котором хотелось бы сказать несколько слов.

Начнем с того, что изучение уйгурской крепости Пор-Бажин началось уже давно и имеет свою историю. Руины Пор-Бажина стали известны русским географам еще с конца XVII в.: первое упоминание о нем имеется в «Чертежной книге Сибири, составленной тобольским сыном боярским Семеном Ремезовым в 1701 году» (издан в Санкт-Петербурге в 1882 г.). Упоминая остатки городища на острове, расположенном на озере Тере-холь, С.Ремезов не мог и не пытался определить, кем и когда оно было сооружено. В последующем, в 1891 г., городище было обследовано русским этнологом и археологом Д.А. Клеменцом, который снял его план и впервые обратил внимание на его сходство с руинами города Карабалгасуна на р. Орхон в Монголии. Он писал, что строителями Пор-Бажина были «не монголы и не китайцы, и вряд ли кидане или джурджени. Вероятнее всего тот же или родственный народ строителям древнего Каракорума». Очень долгое время Пор-Бажин не привлекал внимания исследователей в силу своей труднодоступности. Все же археологи иногда ссылались на него и даже, вслед за Д. Клеменцом, высказывали предположение о том, что городище относилось к периоду Уйгурского каганата (744-840 гг.) (например, Г.Сосновский, Л.Потапов). Вывод о принадлежности крепости уйгурам был сделан на основе совпадения топографии развалин Пор-Бажина с крепостью Хара-Балгас (Карабалгасун) на реке Орхон, который уже был идентифицирован со столицей орхонских уйгуров – городом Ордубалыком.

В 1964 г. более подробное изучение городища было предпринято советским археологом С. И. Вайнштейном, опубликовавшим статью «Древний Пор-Бажин». Кстати, это специальное археологическое исследование не было отмечено ни в одной из книг известного археолога Л.Р. Кызласова, автора «Истории Тувы в средние века» (1969) и «Древней Тувы»(1979). Только в одной из своих ранних статей «Средневековые города Тувы» он упоминает Пор-Бажин как «еще одно, обнесенное глинобитными стенами четырехугольное, городище (очевидно, монастырь), расположенное на юго-восточной окраине Тувы, на острове оз. Тере-Холь».

Между тем, именно С.И. Вайнштейн впервые сделал описание крепости (1952), вслед за Д. Клеменсом обосновал принадлежность крепости уйгурам в статье, опубликованной в газете «Тувинская правда» (25.09.1953). Раскопки Пор-Бажина были начаты им в 1957 г. и продолжены Тувинской экспедицией Института этнологии АН СССР. Датировка и атрибуция крепости были основаны на типологической схожести сохранившихся концевых орнаментированных дисках черепицы. «Известно, что подобные керамические украшения кровли могут служить надежным источником для датировки архитектурных памятников Востока. Ближайшие аналоги большинству концевых дисков кровли дворцов Пор-Бажина имеются в находках С.В. Киселева из Орду-Балыка», - писал С. И. Вайнштейн.

С.И.Вайнштейном был сделан еще более конкретный вывод о том, что крепость Пор-Бажин с дворцовым комплексом были сооружены по приказу уйгурского кагана Баян-чора во время похода на тюркское племя чиков, населявшее территорию нынешней Тувы. Этот поход, состоявшийся в 750 г., описан в уйгурском рунической надписи в честь Баян-чора.

По описанию С.И. Вайнштейна, остатки крепости Пор-Бажин представляли разрушенные стены, расположенные в виде прямоугольника, состоящего из ориентированных по странам света стен. Высота стен местами доходила до 10 м. В середине восточной стены сохранились остатки ворот с хорошо укрепленными привратными башнями. Внутри крепости археологи также обнаружили следы жилищ и служебных построек, на месте которых в 1957 и 1963 гг. были найдены обломки керамической и каменной посуды, железные гвозди и другие вещи. В центральной части крепости были обнаружены два земляных холма высотой до 2 м, под которыми были основания двух зданий. Из этого описания руин Пор-Бажина очевидно, что уйгурская крепость является главным образом объектом для археологических исследований, в которых могут принять участие и историки архитектуры.

Предназначение крепости Пор-Бажина остается совсем ясным. Первоначально высказывалась мысль, что городище могло быть монастырем. Но очень скоро ученые отказались от этой мысли. Если опираться на сведения надписи Баян-чора, на основе которой определялась дата сооружения крепости, можно говорить, что крепость строилась как летняя резиденция уйгурского кагана. Вот как рассказывает Баян-чор о своем походе против племени чиков: «Затем, в год Тигра (750 г.) я пошел в поход против чиков. Во втором месяце, в 14-й день, возле (реки) Кем я их разбил. В том же году я приказал учредить ставку Касар Кордан в верховьях в верховьях (реки) [вырезать мои знаки и мои письмена». С.Кляшторный, которому принадлежит уточнение этих строк, полагал, что упоминаемый здесь Касар Кордан (в Тесинской надписи – Касар Коруг) был западным лагерем и ставкой Элетмиш Бильге кагана. Он идентифицировал Касар Кордан/Касар Коруг с крепостью Пор-Бажин. С. Кляшторный отметил, что «Кордан, тюркское наименование Хотана, оказалось перенесенным на ставку уйгурского кагана в Туве, что свидетельствует о давних связях уйгуров с Восточным Туркестаном». Вместе с тем, нужно отметить, что идентификация Кордан с Хотаном, предлагавшаяся сэром Дж. Клосоном и сэром Г. Бэйли, принимается не всеми учеными.
С развалинами Пор-Бажина связаны много тувинских легенд. Одна из них связывает крепость с ханом, у которого были большие уши, за что он получил имя Эльчиген-кулак-хан, т.е. Ослиные уши. Хан скрывал свои уши от других и убивал всякого, кто видел их. Только одному брадобрею удалось увидеть их и поведать об этом всем людям. По другому преданию, крепость была построена неким ханом в долине Енисея, где не было еще озера. Озеро образовалось из воды, хлынувшей из колодца, построенного в крепости. Хан, убегая от воды, затопившей окрестности крепости, глядя на долину, удивленно воскликнул по-монгольски «Тери-нур болчи!» (она стала озером!».

В настоящее время исследователей привлекает другая легенда о том, что Пор-Бажин был дворцом, построенным уйгурским каганом для китайской принцессы. Уйгурский Элетмиш Бильге-каган действительно получил в жены китайскую принцессу Нинго в благодарность за военную помощь, оказанную им Танской династии в подавлении восстания Ань Лушаня (755-762 гг.). Из источников известно, что принцесса Нинго отправилась в уйгурскую ставку в сентябре 758 г., но уже в мае 759 г. скончался уйгурский каган. Танские хроники рассказывают о том, как уйгуры хотели похоронить принцессу вместе с покойным мужем, но, встретив сильное возражение, не только оставили ее в живых. Сразу после смерти кагана, августе-сентябре 759 г., принцесса вернулась в Китай. В уйгурскую ставку танскую принцессу сопровождала другая представительница императорского дома - Сяо Нинго (Младшая Нинго), дочь одного из китайских принцев. Сяо Нинго осталась у уйгуров и была последовательно женой Баянчора и его сына Бёгю-кагана (759-779 гг.). Во время дворцового переворота в 779 г. двое ее сыновей, рожденных от Бёгю-кагана, были убиты, а сама Сяо Нинго «ушла и жила за пределами (столицы)». Если верно предположение о том, что дворец Пор-Бажин строился в 750-751 гг., он не мог быть построенным для китайской принцессы, которая прибыла в уйгурскую ставку спустя много лет после сооружения Пор-Бажина - в 758 г. и прожила среди уйгуров всего около одного года. Конечно, дворцы и города для принцесс строились уйгурами - среди уйгурских городов в китайских источниках называется, например, «город принцессы» - «Гунчжу чэн» (уйг. «Гунчуй балык»). Однако, они располагались гораздо южнее каганской ставки. Таким образом, легенда о том, что уйгурский дворец Пор-Бажин строился для китайской принцессы, не имеет основания. Последнее, впрочем, не исключает, что в его строительстве могли принимать участие китайские мастера.

Следует сказать, что кроме Пор-Бажина, на территории Тувы учеными обнаружены и изучены остатки многих других уйгурских городищ. Л.Р. Кызласов в 1969 г. описал пятнадцать уйгурских городищ и один наблюдательный опорный пункт. Все городища представляли собой четырехугольники, окруженные глинобитными или кирпичными стенами, снаружи имевшими наполненные водой рвы. Размер внутренней площади городищ варьировал от 0.6 до 5 гектаров. Все пятнадцать городищ были расположены цепочкой в долине реки Хемчик. Самыми большими из них были Эльдег-Кежиг (12,5 га) на р. Барлык и Бажин-Алак (18, 2 га) на реке Чадан. Наиболее подробно Л.Р.Кызласовым была изучена группа из 5 городищ, находящихся в районе г. Шагонар (Шагонарские городища). Расположение городищ и их особенности свидетельствовали об их оборонительном предназначении, хотя со временем они становились центрами земледелия и ремесленничества. Городища на территории Тувы создавались как цепь фортификационных сооружений для отражения неприятельского нападения с севера, ставшего особенно актуальным в начале 9 века в связи с усилением енисейских кыргызов. Как известно, именно в последние десятилетия существования Уйгурского каганата начинаются многолетние уйгуро-кыргызские войны, которые в 840 г. завершаются ликвидацией уйгурского господства в степи.

Изучение уйгурских городищ в Туве показывает, что градостроительство в Уйгурском каганате развивалось под большим влиянием среднеазиатско-восточнотуркестанской (иранской) традиции. Общеизвестна роль согдийцев в обществе тюрок и уйгуров, а в уйгурском памятнике особо отмечается привлечение согдийцев и китайцев на строительство города Бай-балыка. Влияние среднеазиатской градостроительной традиции можно видеть и на планировке и остатках уйгурской крепости Пор-Бажин.

В чем же заключается значение Пор-Бажина для истории? Как можно видеть из вышесказанного, Пор-Бажин является не единственным памятником уйгурской эпохи на территории Тувы. Здесь обнаружено большое число других городищ, сооруженных уйгурами. Отличие же Пор-Бажина его от других подобных памятников заключается 1) в том, что это пока единственная крепость в Южной Сибири, сооруженная в период установления уйгурского господства в Центральной Азии и расширения границ уйгурской империи, в то время как все остальные аналогичные сооружения относятся к началу 9 в., и 2) она не являлась фортификационным сооружением, предназначенным для отражения вражеского нападения.

Именно в правление уйгурского Элетмиш-Бильге кагана/Баян-чора (747-759 гг.) совершаются серии завоевательных походов, в ходе которых уйгуры устанавливают свою власть на обширной территории Внутренней Азии. Об уйгурских походах этого времени повествуется в двух надписях, созданных в честь Элетмиш Бильге-кагана – Терхинской надписи (ок.753 г.) и надписи Баянчора (Моюнчура), известном как Селенгинский камень (759-760 гг.). Эти надписи являются не только источником информации о героических деяниях уйгурского кагана, но и сами представляют ценность как памятники материальной культуры уйгуров. К таким памятникам культуры, близким к надписям по времени, относится и уйгурская крепость Пор-Бажин.
Проект по изучению Пор-Бажына показывает большую заинтересованность российского правительства и тувинских властей в изучении уйгурских древностей. Интерес этот носит не только академический характер. Дело в том, что уйгурский период оставил свои следы в истории Тувы: до сих пор среди тувинцев есть род «уйгур» (ондар-уйгур), считающийся потомками древних уйгуров, оставшихся на территории Тувы. Еще в 1889 г. известный тюрколог и этнограф Н.Ф. Катанов записал тувинское предание, согласно которому «уйгуры жили прежде по р. Бом-кемчику и Улу-кему» и зафиксировал тувинский род «уйгур», живший на р. Хемчик. Очевидно, что древние уйгуры, оставшиеся на территории Южной Сибири, принимали участие в формировании современного тувинского народа. В этой связи Пор-Бажин является одной из ярких страниц исторического прошлого Тувы, связанной с могуществом Уйгурской империи, северной периферией которой была ее территория.

Этническая связь тувинцев и древних уйгуров связана с вопросом об отношении древних и современных народов. Все крупные племенные союзы, существовавшие в прошлом в Центральной Азии, такие как огузы, кыпчаки, карлуки, древние уйгуры, принимали участие в формировании не одного, а многих современных народов. Например, огузы, с одной стороны, составили основу формирования современных турков, туркмен, азербайджанцев, но вместе с тем огузские элементы обнаруживаются в составе многих других современных этносов, в том числе узбеков. Точно таким же образом, «осколки» древних уйгуров можно найти во многих современных этносах. Древние уйгуры участвовали в формировании современных уйгуров Восточного Туркестана и желтых уйгуров Ганьсу, но в то же время родовое подразделение «уйгур» можно найти в составе многих тюркских народов, в том числе тувинцев.

В заключение хочется выразить надежду, что проводящиеся российскими учеными исследования Пор-Бажин, этого «выдающегося историко-культурного памятника Центральной Азии» (С.И.Вайнштейн), прольют свет на многие вопросы, связанные с уйгурской эпохой в Центральной Азии.

Аблет Камалов,
кандидат исторических наук,
г. Алматы, Казахстан

Опубликовано в журнале \"Ихсан\", №2, 2008