Исраил Ибрагимов

Родился 24 декабря 1933 года в с. Ананьево (Байсорун) Иссык-кульской области. В 1952 году закончил успешно школу, сумел без какой-либо поддержки извне поступить в один из самых престижных и элитарных ВУЗов в стране – Московский институт Востоковедения (в прошлом Лазаревский институт); а после неожиданного закрытия этого института в 1953 году был переведен в Московский геолого-разведочный институт имени С.Орджоникидзе, а 2 годами спустя – на горно-геологический факультет ФПТИ (г. Фрунзе, КР), который закончил в 1959 году. Работал до 1976 года на разных научных должностях в институте геологии Академии наук КР, в 1967 году защитил кандидатскую диссертацию, с 1976 по 1993 г. – доцент на кафедре физической географии КГНУ; с 1993 года и далее на - общественной работе в качестве председателя Фонда содействия уйгурской культуре «Тенгри – Таг», с 1994 года и поныне – декан факультета Уйгурской филологии Института интеграции международных образовательных программ КГНУ, созданного им же.

Автор более 50 научных и научно-методических статей, 2-х (в соавторстве) монографий. Большую часть биографии охватывает деятельность в сферах кино (около 30 киносценариев разных жанров, реализованные на студиях «Кыргызфильм» и «Кыргызтелефильм») и в литературе. О литературной деятельности несколько подробнее. Автор 3-х романов («Вкус дикой смородины», «Цыпленок и самолет», «Колыбель в клюве аиста»), 4-х книг (одноименные с названными выше романами, плюс книга «Созвездие мельниц»). Роман «Вкус дикой смородины», изданный в издательстве «Советский Писатель» (Москва) в 1978 году, явился единственным изданием в этом издательстве произведения в жанре романа русскоязычного автора из Кыргызстана. Роман отмечен высокой оценкой в центральной («Литературная газета») и в республиканской СМИ. Одна из глав экранизирована (худ. фильм «Дорога в Кара-Киик). Роман – о тружениках гор – чабанах, землекопах, геологах – о событиях, на первый взгляд непритязательных, однако в действительности содержащих изнутри заряды напряжения, драматизма в отношениях между людьми, которые готовы вылиться (и выливаются – таки) в необратимые коллизии. Роман был высоко оценен Всесоюзной и республиканской СМИ. Цыпленок и самолет (11 п.л., 1994г) – роман о современных уйгурах. Роман уникален не только этнографическими картинками уйгурского уклада жизни, но и проникновением в мир человеческих ценностей, вечных с библейских времен, простых людей. Книга насыщена тонким психологизмом и философией, мягким юмором, характерными для творчества Исраила Ибрагимова. Роман получил широкий положительный резонанс в СМИ Кыргызстана и Казахстана. Колыбель в клюве аиста (24 п.л., 2001г.). Роман, сложный по форме и содержанию, насыщенный психологизмами – ретроспективами – приглашение к размышлению о смысле жизни, предназначении человека, потерях и обретениях, непарадном братстве людей разных национальностей, любви, порядочности, милосердия как подлинных и вечных духовных ценностях. В романе, который содержит многие факты из биографии автора, на всем его протяжении ( в течении полстолетия) ощущается динамика борьбы доброго, человечного, со злом в самых разных формах его проявления. Книга высоко оценена в СМИ. «СОЗВЕЗДИЕ МЕЛЬНИЦ» рус. яз., 1987, 252с.

В книгу русскоязычного писателя Исраила Ибрагимова вошли роман «Вкус дикой смородины» и повесть «Созвездие мельниц». После знакомства с романом даже тех, кто никогда не был в горах, жизнь и труд чабанов, геологов станут намного понятнее, а судьбы их – ближе и дороже. Конечно, любители острых, динамичных коллизий, захватывающего сюжета, почитатели изысканной литературной формы или экзотическо-этнографических подробностей вряд ли найдут в романе искомое. Движение романа неторопливо, размеренно, повествованию абсолютно чужды какие-либо внешние эффекты, украшения, игра. Но вдумчивый читатель найдет во «Вкусе дикой смородины» крупицы ценного опыта, необходимого не только для памяти и ума, но и, что самое главное, - для сердца. Потому что многие страницы романа не могут не вызвать у нас щемящей причастности к переживаниям, к живой и неповторимой судьбе людей, о которых рассказывает автор. Их не так уж много, как немного людей в глухом урочище Каракийик, где происходит действие романа. Их именами названы главы произведения, но каждая, рассказывая о том или ином персонаже, как бы показывает с разных сторон главного героя романа – Толена Мамытбекова, раскрывает его взаимоотношения с этими людьми. Повесть «Созвездие мельниц», в центре которой – судьба мельника Зиенатуллы Иллахунова, построена в ретроспективном плане. Автор создает образ человека, который, несмотря на превратности судьбы, остается верным идеалам искусства и любви. В этой связи обращаюсь к людям из зарубежья, имеющим прямое отношение к издательской деятельности. Уважаемый издатель, переводчик, спонсор (разумеется, вероятный)!

В настоящее время за пределами Центральной Азии, особенно в так называемом дальнем зарубежье (Европа, Америка и др. части света) почти не имеют какого-либо представления о моих соотечественниках – уйгурах. А между тем, мы, уйгуры, – народ с древней культурой, мы первыми из тюркоязычных народов стали (IXв) на путь оседлой жизни, первыми разработали письменность, известную специалистам как «уйгурская письменность», сохранившуюся сейчас у монголов; уйгуры с середины VI в., обосновавшиеся в районе Турфана, Ганьчжоу, Кучи, т.е. на ключевом участке Центральной Азии, где сходились ветви (с запада, северо-запада, северо-востока) Великого Шелкового Пути и осуществляя в этой части контроль над нею, впитывали в себя многие духовные ценности западных цивилизаций. В разное время уйгуры исповедовали шаманизм, манихейство, христианство, буддизм – да тех пор, пока не приняли Ислам. К сожалению, с XVII в. судьба уйгурского народа отмечена печатью непрестанной борьбы за выживание, независимость и достоинство. Суть предложения: Такого рода незнания исходят из-за дефицита информации (в том числе и рамках художественной литературы) об уйгурах. Роман «Цыпленок и самолет», написанный и изданный на русском языке дает, убежден, полное представление об уйгуре не понаслышке, не из вторых рук, а изнутри, как бы в непринужденной дружеской беседе. Уважаемые издатели, переводчики, спонсоры, менеджеры – знатоки книгодела! Буду рад, если кто-то из вас откликнется и изъявит желание на договорных началах издать или перевести (с русского языка) или спонсировать (в любой форме) мой роман о современных уйгурах под названием «Цыпленок и самолет». Буду признателен, если кто-то из вас проявит также интерес и к другим моим произведениям, короткие аннотации которых приведены выше. Кроме того, прошу откликнуться менеджера-знатока системы книгоизданий, желающего сотрудничать со мной на договорных началах. Уважаемый издатель, переводчик, спонсор! Прошу ваши предложения сообщить на мой e-mail или по телефонам: 214856 (служ), 248107 (дом), e-mail: israil@netmail.kg Мой адрес: Кыргызстан, г. Бишкек, ул. Тимирязева д.10. кв.84. Ибрагимову Исраилу. Ниже приведу один из отзывов на роман «Цыпленок и самолет» журналиста Александра Баршая из Израиля (г. Элазар), а также отзыв доктора филологических наук, проф. В.И. Шаповалова «О цыпленке, и о самолете». САБИРА-АЧА – ДИТЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ О новой книге Исраила Ибрагимова “Цыпленок и самолет”.

Я убежден, что настоящий писатель сегодня не в состоянии издать свою книгу за собственный счет. Писательским трудом нынче не заработаешь даже на хлеб насущный, а чтобы иметь деньги на книгоиздание, нужно заниматься чем-нибудь другим и чаще всего далеким от литературы. Поэтому я с большим подозрением отношусь к книгам, выпущенным на деньги автора. Чаще всего такие «художественные» самиздатовские произведения на поверку оказываются графоманскими поделками или, в лучшем случае, искусными подделками под литературу. Подлинный писатель сейчас вынужден или писать только в стол, или искать спонсора, мецената, словом, рыцаря культуры. И такие встречи хоть и нечасто, но все же, к счастью, случаются. Шесть лет ждал своего доброго гения писатель (замечу, подлинный, настоящий писатель) Исраил Ибрагимов и все-таки (есть, наверное, Бог на земле) дождался. Его роман под названием «Цыпленок и самолет» шесть лет лежал в наших одряхлевших государственных издательствах, журналах и лежал бы еще много лет, если бы на пути И.Ибрагимова не оказался молодой бишкекский предприниматель Ялкунжан Мунаров. Он внимательно прочитал рукопись, и буквально в течение месяца на его деньги небольшой, компактный роман был напечатан в бишкекском международном издательстве «Достук» И вот эта небольшая книжка с изображением матиссовского «Икара» на обложке у меня в руках. Благодарный автор посвятил своему – не поворачивается язык сказать «спонсору» – доброму гению прекрасные слова, в которых, между просим, заключен некий ключ и к самому роману: «Дорогому Ялкунжану Мунарову, бережно хранящему в сердце любовь к своему народу, к родной культуре – сокровищнице благодатных знаний, источнику неизбывных и прекрасных надежд.». Кажется, Ван-Гог сказал о том, что нет ничего более художественного, чем любить людей. И в этом смысле роман «Цыпленок и самолет» - произведение в высшей степени художественное, ибо преисполнен он естественной, живой и кровной любовью автора к своим героям, к своему многострадальному уйгурскому народу. Новую книгу И.Ибрагимова (это у него уже четвертая) можно было бы по праву назвать народным романом, потому что героиня его - Сабира-ача – плоть от плоти своего народа, вобравшая в себя все лучшие и особенные черты: житейскую мудрость и трудолюбие, терпимость и глубокую душевную деликатность, жизнестойкость и великодушие, почти детскую наивность и природную сметку, проницательность. Впрочем, механическое перечисление свойств и качеств этой простой уйгурской женщины не может дать представление о героине романа, вылепленной ток живо, тонко и тепло, будто она сидит перед вами со всеми своими печалями коликами, которые словно тот крохотный цыпленок нет-нет да и клюнут-царапнут сердечную сумку.

Весь роман – это один то ли сон, то ли монолог, то ли фильм-воспоминание Сабиры-ачи – дочери Негмата-аки Исмаилова, жены хромого сапожника Тохтама – сына Закира-аки Пазылова и матери своего единственного мальчика – Адыла – сына, естественно, Тохтама. Сон или фильм о прожитой жизни, сотканный из сотен больших и маленьких событий, из мимолетных пустяков, которые почему-то вспомнились в эту минуту, и неизбывных драм – личных, семейных, общественных, национальных. Этот фильм или сон соткан так искусно, так тонко, как связанные крючком кружева, где беспрерывная ниточка, причудливо извиваясь, плетет и плетет гармоничный и взаимосвязанный узор. Так и жизнь Сабиры Пазыловой прочными, хоть и невидимыми ниточками связана и со своей семьей, которая для нее на первом месте, и со своими земляками, и со своим народом, и со своим временем – тяжким, подчас жестоким, но неповторимым, живым, а значит и прекрасным. Это было время, когда, по словам маменьки Сабиры-девчонки, «Главное выжить, остальное приложится!». Когда отцу Садиры Негмат-аке удалось «взамен старых, якобы утерянных, а на самом деле самолично уничтоженных, заполучить новые паспорта, где в графе «национальность» вместо «уйгур» значилось непривычное тогда «узбек»... Показывая паспорта, он говорил: «Один мастер из одной колодки смастерил и уйгура, и узбека – не все ли равно, кем значиться?» Сабиру-девчонку, помнится, охватило сомнение: если действительно мастер – один, если действительно из одной колодки смастерил и узбека, и уйгура, то почему в Яппызе все уйгуры пожелали стать узбеками, а узбеки – три семьи в Яппызе – и не задумывались об обращении в уйгуры? Если мастер один, и колодки одни, то почему уйгуры оказались склонными к шпионажу в пользу китайцев, а узбеки – нет? Почему об уйгурах говорили как о китайских шпионах? А об узбеках нет? Вот такие сомнения, помнится, беспокоили тогда Сабиру-девчонку.» А потом, когда уже Сабира была молодой женщиной и носила под сердцем Адылжана – сына Тохтама – сына Закира-аки Пазылова (первенец – земля ему пухом!), пришлось провожать ей старшего из пятерых братьев – Лопоухенького – туда, на запад, на страшную войну, откуда не довелось вернуться ни Лопоухенькому, ни Красноглазенькому, ни Самому Смешливому. Лишь Самый Плаксивый, отвоевав на Дальнем Востоке с японцами, вернулся домой. Правда, ему не суждено было застать в живых Мышонка с Пятью Зубками, скончавшегося от тифа, и маменьку, умершую едва ли не вслед за Мышонком с Шестью Зубками... А через пару лет вслед за матерью она, Самый Плаксивый и сын Закир-аки похоронили и папеньку...» И было потом еще у Сабиры Пазыловой много лет в жизни, 30 лет проработала она швеей на фабрики без единого нарекания-замечания, была она «нашей Гагановой» с наградами, премиями и благодарностями в трудовой книжке. Но ничего почти не нажила она со своим хромым мужем-сапожником Тохтамом-сыном Закир-аки, ничего кроме доброго имени, что для нее и было самым дорогим. После выхода на пенсию пошла Сабира-ача трудиться техничкой в одно городское учреждение. Здесь-то и обрушились на добрую женщину все волнения, которые заставляли цыпленка у сердца все чаще и чаще клевать проса. Не могла терпеть Сабира-ача несправедливости, грубости, обмана, лицемерия. Страшно переживала за честных, за близких людей. Все беды их и печали брала на себя. И в один, далеко не прекрасный день, когда собирались они с мужем, Тохтамом – сыном Закира-аки, на свадьбу к дочери Пучеглазого Баратахуна, проклевал-таки цыпленок сердечную сумку и умерла, ушла в иной, спокойный мир Сабира-ача Пазылова – дочь Негмата-аки, урожденная Исмаилова – как жаль! Так заканчивается роман, оставляя в душе читателя смутную тревогу. Волнение, очищая его от всего наносного, суетного, фальшивого, просветляя сердце и возвышая мысль. Роман «Цыпленок и самолет» можно назвать и общечеловеческим – ибо он о вечных, простых и непреходящих ценностях – о неизбывности, святости и силе семьи, о нравственности, которая важнее богатства и образованности, о человечности и сострадании, о бережном отношении к своим национальным истокам, о деликатности и такте в отношениях с окружающими. Ведь вот Сабира ко всем, даже к мужу и собственному сыну, да что там к сыну, к маленькому песику по имени Пстак обращалась всегда только на Вы. Выход романа Исраила Ибрагимова, выход подобных книг именно сейчас, в наше время – это хороший знак, хорошее знамение. Значит, не все для нас потеряно, не все заслонили хлопоты перехода к рыночным отношениям, заботы и потребности нашего живота и бренного тела. Александр Баршай Член Союза Журналистов Кыргызстана. В газете “Южный курьер”(10.12.1994г.), а также в газете “Уйгур Авази”(1994г.) О ЦЫПЛЕНКЕ, И О САМОЛЕТЕ

В наши дни тяжелее всех складывается судьба двух звеньев в обществе и в его сознании – судьба простого человека и судьба социально-философской категории – гуманизма. Какими бы разными по любым меркам они ни были – маленький человек и великая идея, - именно на них упал топор времени. И литература, несчастный градусник общественной совести, чувствует это первой. Чем бесчеловечнее эпоха, тем человечнее литература. Человек и эпоха всегда напоминают что-то вроде цыпленка и самолета... «Цыпленок и самолет» – новый роман уйгурского прозаика, пишущего на русском языке, Исраила Ибрагимова. Конечно, «новый» – весьма условное, если не ироничное определение: новых произведений сегодня не бывает, они все годами лежат и ждут своего часа. Этот роман – дождался. «Роман уникален не своими этнографическими картинками уйгурского уклада жизни, а тонким проникновением в мир человеческих ценностей, вечных с библейских времен...» так говорит аннотация – и едва ли не в первый раз (обычно аннотации врут) говорит правду. Но не всю... старенькая Сабира-ача, героиня романа, его центр, - добрая и тихая старушка, чья жизнь проходит в маленьком национальном «анклаве», в замкнутом круге своих соплеменников – уйгуров посреди большого и стремительно меняющегося мира. Роман «Цыпленок и самолет» – повествование изнутри, как бы глазами героини, которая прожила такую незаметную, накую длинную и такую, в сущности, великую жизнь, воспитала людьми своих детей, была опорой своему совестливому и трудолюбивому мужу. Была, в сущности, опорой – незаметной, но необыкновенно стойкой – многим людям вокруг и всему нашему бытию. С подлинным мастерством Исраил Ибрагимов рисует своих героев. Мир, явленный нам через ощущения Сабиры-ачи, сливается с миром, в котором проходит жизнь многих людей. Ненавязчиво, я бы сказал бережно, автор дозирует на изобразительной палитре лирическое мироощущение героини и объективный писательский взгляд. Роман, через который проходит порядочный кусок нашей общей истории, проходят человеческие судьбы, проходит галерея образов – узнаваемых, но всегда новых, - этот роман выстроен, как выстраивается обычно лирическое стихотворение: на одном дыхании, на одной интонации. И вот тут я хотел бы поправить аннотацию. Да, читатель увидит точный и психологически неповторимый портрет своего мира в романе. Но без «этнографики» (какое неточное слово!) эта картина не смогла бы ожить. Именно национальный мир - в теплоте его самодостаточного содержания, в переливах своих собственных цветов и интонаций (но отнюдь не довольный своей национальной неповторимостью), ни на что не претендующий, а просто существующий во Вселенной, - это мир, написанный с любовью, со знанием дела, со вкусом. Он и есть одно из важнейших художественных достижений нашего сегодня во всех литературах шестой части света. На примере романа Исраила Ибрагимова «Цыпленок и самолет» мы можем с уверенностью сказать, что литература сохраняет свои изначальные принципы именно сейчас, когда настала пора создавать национальные миры. Не играть в национализм и не бравировать национальным самосознанием, не шарахаться в этнографические крайности и не подчиняться заманчивой политической конъюнктурности, а просто писать о своем народе. Это так просто на первый взгляд – и так неимоверно трудно. Это было фактически невозможно (что бы там не утверждали иные критики) в условиях «многонациональной» литературы: национального мира опасались в наднациональной идеологии. И у нашей литературы нет сегодня опыта и традиций именно в этой важнейшей ее сфере. Правда, киргизская проза к этому упорно шла. Многие наши писатели потянулись с 60-х годов к национальному миру, но для многих эти попытки были прерваны. Сегодня настало время вернуться к истокам. Прочтите роман Исраила Ибрагимова «Цыпленок и самолет» – и вас посетит забытое чувство счастья и любви к ближнему.